Отправлено: 11.01.26 04:32. Заголовок: Детство Бастинды

Попалась мне книжка на английском языке о детстве Бастинды Элфи-порочное детство также в конце года должна выйти книга про Глинду то бишь Стеллу. Выкладываю отрывок, будет интерес продолжу выкладывать остальные главы. Имена изменю по Волкову то бишь Эльфаба Бастинда а Нессароза Гингема.

 Отправлено: 11.01.26 04:35. Заголовок: Посвящение

Идине Мензел и Синтии Эриво
и всем Бастиндам, прошлым и будущим

 Отправлено: 11.01.26 04:37. Заголовок: Эпиграф

Стремитесь к подлинности — сначала решите,
что является подлинным,
а затем идите к этому всем сердцем.
Ваше сердце, это место,
в котором вы даже не думаете убираться.
Это шкаф, набитый диковинными и памятными вещами.

—Луиза Эрдрих, из «Советов самой себе»

 Отправлено: 11.01.26 04:58. Заголовок: Часть первая День встречи

Часть первая
День встречи

1

Воздух в помещении был тяжелым, будто предвещая неприятности, и в тоже время мягкий. Гниющий жасмин и спелая скунсовая капуста. Лягушки в зарослях осоки. Низкочастотный голос водяного буйвола, скрывающегося где-то выше по течению. Издалека доносится «пок-пок-пок». Не дождь, а человеческие руки, скользящие по барабанным мембранам из аллигаторовой кожи. Звучит случайным образом, если не знаешь грамматики. Просто «пок-пок-пок», а рассвет наступает, словно запоздалая мысль.

Некоторые члены семьи это замечают. Большинство — нет. Отец погружен в молитву, глаза закрыты, пальцы перебирают четки. Мать, совершающая свой ежедневный ритуал ополаскивания, обнаженная до пояса, в то время как над скользящей водой неподвижно стоит туман. Туман усеян мошками, которые блестят и исчезают.

Старшая дочь бездельничает на одеяле, лежащем прямо в грязи. Она не младенец, она может копаться в грязи, когда захочет. Она может бегать, когда вспоминает о беге. В три года и с мелочью, может быть, в четыре. Определенно достаточно взрослая. Хотя часто она просто сидит, сосет палец и оглядывается по сторонам. Она делает это всякий раз, когда родители отвлекаются, а это происходит часто. Она выглядит так, будто наблюдает за миром, хотя, как и любой ребенок, она просто любопытна.

Некоторые дети более внимательны, чем другие. Эта девочка — одна из них. Тинда, так ее называет няня. Тинда, слезь оттуда. Тинда, следи за языком. Тинда, убери палец из… Тинда.

Зеленый ребенок в зеленом-зеленом мире. Возможно, зеленый для нее так же невидим, как понятия времени, гравитации, справедливости. Она всего лишь ребенок на одеяле. Сквозь дымку просачивается солнце, рана, протекающая сквозь марлю. Она слышит плеск весел из какой-то невидимой лодки, плывущей по реке. Два жучка встречаются на атласной окантовке её хлопковой игровой площадки, но, поскольку они принадлежат к разным группам, проходят мимо, не обращая на них внимания. Один цвета свежерасколотого бамбука, а другой – влажно-чёрный.

Мать, отец, ребёнок и няня. А также команда носильщиков и проводников.

Что-то заставило этот день вырваться из трясины всего сущего. Девочка слышит крик через воду, человеческий крик, словно кто-то испуганный. Звук человека, на которого напало что-то невообразимое в утренней тишине.

Отец крепче сжимает чётки и ещё крепче зажмуривает глаза. Мать отодвигает шаль, чтобы прикрыть одну грудь, но только одну; даже в опасное утро что-то может быть соблазнено. Няня приседает на дальнем краю одеяла Тины. Она находит руку Тины и держит её без слов. Это делается как для её собственного комфорта, так и для комфорта ребёнка, ведь Тинда из тех, кто не терпит объятий и утешительных жестов.

Воздух стал густым, предвещая что-то. Она уловила намёк, хотя ещё не понимает ничего. Она вынимает палец изо рта и вытирает им гладкое, испачканное одеяло. Няня говорит: “О, я думаю, это был утренний голубь, не так ли?” Ложь о том, на что похож мир. Если он вообще существует. Тинда бросает взгляд на Няню, но молчит. Что ж, это немного чересчур; в то время у Тинда не было друга, с которым можно было бы посоветоваться. Она ещё узнает в Няне, что та жалкий утешитель.

Чёрный жук заинтересовался торчащей розовой ниткой на одеяле. Тинда наблюдает за ней. «О, какая гадость», — говорит Няня и отбрасывает её. «Это место. И эти жуки. Мелена, оденься. Даже в глуши ненавидят блудниц».

Тинда ничего из того, что происходило на самом деле, не помнит. По семейным преданиям, она сама медленно говорит. Но как еще она может обдумать начало всего? Словами, одними лишь словами, и ослепительной опасностью порочного мира.

 Отправлено: 11.01.26 13:08. Заголовок: 2

Что касается зубов. Некоторые до сих пор шепчутся, что Тинда родилась со змеиными клыками. Если это так, то, возможно, именно поэтому ее мать взяла с собой няню в эту поездку в Розовую страну: чтобы кормить новорожденную так же, как она кормила Тинду. Кто-то же должен это делать. Хотя десны младшей девочки мягкие, розовые и нормальные, а прорезавшиеся молочные зубы — маленькие жемчужины стандартного дизайна.
Мелена всегда ценила свои достоинства, особенно сейчас, когда ее статус ограничен лишь тем, что осталось от ее личной привлекательности. Несколько платьев получше и изысканная вышивка, которая свидетельствует о статусе в некоторых кругах — например, в кругах Колвен-Граундс, ее дома, где прошло ее детство в Голубой стране. Мелена, уже четыре года как вырвалась из-под контроля своей семьи и наслаждалась свободой. Но от этого формирующего влияния, по-видимому, она не совсем избавилась. Характер, выдержка. Уверенность в своем происхождении. Теперь у неё осталась лишь прекрасная грудь, по крайней мере, так она думает, когда её охватывают мрачные мысли.
Тина не помнит, чтобы в её маленькой улыбке таились острые клешни. Её вторые зубы прорезались неестественно рано и имели более обычную форму. Она не помнит, как выпали ее собственные молочные зубы, когда они расшатались. (Возможно, никто другой не рисковал засовывать руку в рот Тины.)
Няня всегда говорит: «Не целуй ребёнка, Тина. Ты можешь его напугать».
Вот так. Ребёнок в пелёнках, ребёнок в слинге, подвешенный на ветке пальметто. Ему почти два года, но он медленно растёт. Маленький, и неподвижный, как гораздо более маленький ребёнок. Комочек сладкой тишины под москитной сеткой. «Ягуарам не нравится запах плодов мха, поэтому там она в безопасности. Обезьяны не смогут развязать узлы, чтобы вытащить её из гнезда. Не беспокойтесь о ней».
Беспокойство здесь не причём. Возможно, смутно вспоминая свои острые молочные зубы, Тина подумала о том, чтобы перегрызть верёвки, чтобы сделать надоедливое существо более доступным для вороватой обезьяны. В конце концов, они забирают всё, что не привязано и не заперто в клетке.

 Отправлено: 11.01.26 18:43. Заголовок: 3

Младенец-сестра, висящая на дереве. Рот с забытыми острыми зубами. Засада, чуемая в воздухе болотного утра. Отец, готовящийся к встрече с коренными язычниками этих мест. Рассеянная мать, угнетенная и обиженная, забывающая, почему она сбежала из своей комфортной семейной обстановки ради этой скучной жизни матери в Розовой стране. Няня, единственным достоинством которой является ее незаменимость. Мир за одеялом. Зелень, стекающая с листвы деревьев, кричащие птицы, безмолвные змеи. Тучи жужжащих насекомых. Крик в тумане, странная тишина. День начинается с неизбежности.
«Не верю, что они это слышали», — бормочет Няня, пожимая плечами, глядя на Фрекса и Мелену, молящихся и прихорашивающихся. Она пытается притянуть зеленую девочку ближе, но Тина не выносит назойливых прикосновений.
Но присутствует ли ее отец в этот момент? Или он уже ушел на встречу со старейшинами племени? Ее мать — что? Не пошла с ним, конечно; она не интересуется миссионерской работой. Может быть, няня отвела Мелену в сторону. Может быть, это даже не один и тот же день. Одно утро выделяется и заставляет все остальные отступать. Уловите проблеск солнца на одиноком камне в русле реки, и вы увидите только его, а не другие камни, прислонившиеся к нему.
Под деревом лежит что-то вроде широкого плоского блюда, две трети высоты Тинды.
Выкованное из какого-то желтого металла, легкое и прочное. Блюдо со скошенными краями, чтобы собирать подливку. Не так уж трудно поднять. Слышен какой-то всасывающий звук, когда оно отходит от травы. Тянет и падает, тянет и падает, заставляя мир цокать, цокать, цокать.
Она толкает его, чтобы посмотреть, покатится ли оно, и оно катится, направляясь вниз по склону. Оно вращается все быстрее и быстрее и издает металлический звон, когда ударяется о землю. Кто-то кричит ей.
Но мало кто обращает на нее внимание. Отец — Фрекс, Фрекспар, изначально Фрексиспар Тогю; Главный Пастор, Батюшка — Священник редко поднимает глаза от своих молитв — У Тинды останется мало воспоминаний о том, чтобы он вообще с ней разговаривал, до тех пор, пока не придет смерть за ее матерью. Так что, вероятно, это не Отец. Возможно, в данный момент его даже нет рядом. И Мелена Тропп не издала предупреждающего говора. Мелена — курица, которая не заботится о своих цыплятах.
Тинда одна. Тинда в пустыне. Скорее всего, это Няня, чей голос каркает и скрипит, как утренняя сойка.
Фоновый шум.
Или — подождите, иногда в окружении появляются и другие, время от времени. Местный проводник по имени Северин, вероятно, не старше подростка, но хорошо ориентируется в местных водах. У него есть товарищ, который берет второе весло, когда отцу нужно переправиться на собрание в каком-то другом болотистом месте.
Друг жует какого-то жука, от которого зубы становятся угольными. Тинда сдерживает улыбку, чтобы не вызвать ответную ухмылку у этого мальчика.
А еще есть Бузи. Не настоящее ее имя — так ее имя в Куа'ати звучит для ушей жителей Голубой страны. Бузи, странствующая повариха. Она путешествует с семьей, когда захочет, и исчезает на несколько дней, когда ей надоедает. Тинда никогда не узнает, на двадцать лет ли Бузи моложе Няни, или, может быть, старше; ребенок еще не знает, что такое годы. Или что такое взросление.
Но сегодня Бузи с семьей; да, все верно. Она произвела впечатление. Спустя десятилетия Тиа могла бы нарисовать её портрет, если бы у неё был хоть какой-то талант к рисованию чернилами. Лоб Бузи высокий, а её блестящие волосы зачесаны назад и перехвачены шнурком из ягод багульника. Верхняя губа поварихи приподнимается, и один ее уголок криво опускается. Как будто она когда-то ошпарила губу горячим супом и постоянно морщилась. Воспоминания Тинды о Бузи на этом этапе теплее, чем у большинстве других. Возможно, владение Тиндой Куаати - языком болтунов — слабее, чем её понимание речи Бузи. Своего рода пиджин-бузи.
Люди приходят и уходят на этой сцене. В списке действующих лиц в театральной программе их бы обозначили только как «рыбак», «провидец», «дама со специями», «вождь», «кружок рукоделия». Ни у кого не было бы настоящего имени.
В основном эпизодические роли. Но Бузи — постоянный персонаж, как и Северин со своим пепельно-улыбающимся спутником — да, его зовут Снаппер, вот и всё — и Няня. И, конечно же, Тинда и её родители, Фрекс и Мелена. Больше никого значимого, если только вы не услышите тонкий, сложенный плач раздражающего младенца. Тинда часто забывает об этом ребенке, висящем на дереве. Её зовут Гингема. Красивое имя для довольно жалкого крохи ребёнка. Чаще ее называют Ингой в то время как старшую сестру Бастиндой либо Тиндой, Тиной или Тиа.

 Отправлено: 12.01.26 09:14. Заголовок: Карта Квадлин Юг страна Оз

https://radikal.host/i/B0Cwwm

Перевел на русский карту и отобразил страны как у Волкова.

 Отправлено: 12.01.26 09:22. Заголовок: Некоторые пояснения ..

Некоторые пояснения для тех кто не знаком с творчеством Баума и др западных писателей. Винкс это Фиолетовая страна мигунов. Квадлин это Розовая страна Болтунов. Гилликин это Жёлтая страна. Манчкиния это Голубая страна Жевунов. Данный фанфик это перевод книги Грегори Магвайра Элфи-порочное детство. Винкс это большие степи, Квадлин болота и джунгли а Манчкиния страна пшеничных полей, житница страны Оз. Гилликин и Зеленая страна по сути одно целое и часто имеет название Оз или Озиане. Причем Гилликин и особенно район Шиз это самое развитое сообщество и культурный центр страны.

 Отправлено: 12.01.26 09:26. Заголовок: 4

Мелена тем или иным утром, вероятно, не тем, о котором идёт речь. Все дни начинаются одинаково, на берегу реки, где бы ни был разбит их лагерь, всегда на берегу. На этом этапе жизни миссионеры не утруждают себя путешествиями вглубь материка. В реке много рыбы, а также местных жителей водного потока, которые проплывают мимо, поэтому это удобное место для её мужа, чтобы обращать язычников в свою веру.
Кроме того, река предоставляет путь к спасению в случае сопротивления туземцев. Хотя в этом и не было необходимости. Мелена и Фрекс обнаружили, что болтуны, мирный народ, поднимают оружие только против хищников, таких как ягуары, болотные шакалы и тому подобное. Если местные болтуны вас не любят, они, как правило, пытаются выгнать вас из своего поселения. Самое суровое наказание — это кратковременное, хотя и унизительное, заключение в бамбуковые клетки.
Тем не менее, всегда осторожные, миссия Жевунов держит каноэ наготове на случай, если гостеприимство Болтунов исчезнет.
Каноэ для экстренной эвакуации и несколько средств защиты, включая щит веры — настоящий щит, сделанный из светлой обработанной бронзы. Подарок от несколько епископов которые с облегчением восприняли то, что они не почувствовали личного призвания занять столь трудный пост. Щит - это духовный артефакт, украшенный орнаментом, который поражает воображение. Говорят, что он функционален: им можно прикрыть мать и двоих маленьких детей, если они прижмутся друг к другу.
Этот участок черной шелковистой воды может быть главной рекой, называемой Водным потоком.

Но, возможно, и нет. В этих местах, в Розовой стране, пронизано несколько десятков каналов, тонких или глубоких, все они впадают в Водный поток и вытекают из него, разветвляясь и разделяясь слишком часто, чтобы их можно было нанести на карту. Даже местные жители не утруждают себя присвоением названий руслам, полагаясь на свое знание местности.
Мелена не уверена, что думает ее муж о ее возвращении из Колвен-Граундс в прошлом году, когда она тащила с собой новорожденного младенца и няню, чтобы таскать за ним. Колвен-Граундс, дом детства Мелены, место рождения и смерти в один и тот же день. Скатертью дорога, милый мусор. Мелена молчит об этом, пока ее муж размышляет. Но Мелена никогда не умела представлять себе точку зрения других людей. Она не может смириться с мыслью о том, какую точку зрения может занять ее здоровый первенец, в то время как ее второй ребенок не проживет достаточно долго, чтобы этот вопрос возник. Поэтому Мелена, плохо подготовленная к самоанализу, обнаруживает, что цепочка событий, приведших ее к этому изгнанию, этому «Лягушкиному» отпуску, этому покинутому месту, находится в замешательстве.
Она уезжала из дома дважды. Сначала она сбежала с Фрексом в суровую глубинку Вендову пустошь, Голубая страна, где родилась Тинда. Страна овечьего навоза.
Затем, вернувшись в семейные владения на рождение второй дочери, ей снова удалось ускользнуть. Это было последнее бегство, хотя это еще не доказано — Мелена все еще жива.
Родственники не очень-то ей доверяют. В каком-то смысле Мелена не может их винить. Так что у нее блуждающий взгляд — а в чем преступление? У каждого есть какой-то маленький изъян, скрытый за улыбкой и лучшей обувью. У нее же это всего лишь одиночество, решает она, тратя больше времени, чем нужно, на умывание в привлекательных позах публичной неряшливости. Потребность быть увиденной. Мужчинами. Ну и что?

Да, у нее есть муж. Как же ее семья не одобряла такого пылкого человека с такими немногими перспективами! Её дед, высокопоставленный житель Голубой страны, всегда искал для Мелены лучшую пару, чем какой-нибудь странствующий проповедник.
Фрекспар Благочестивый: высокий мужчина, особенно по сравнению со старыми фермерами Голубой страны, этими коренастыми людьми, чьи подбородки редко поднимаются на четыре фута над землёй. В отличие от них, Фрекс — лестница, грабли для яблок. Мелена цеплялась за него скорее из-за желания шокировать своих родителей и деда, чем из-за любви. Она поняла это где-то во время их первой миссии в качестве супружеской пары, когда Фрекса назначили к Вендову пустошь в грязную глушь Страны Жевуов.
В любом случае, она одобряет свою собственную верность. Верность, как она её определяет, — это специально созданная добродетель, соответствующая её потребностям. Она не прочь время от времени заводить мужчину, если он вызывает у неё любопытство. Она всегда самая привлекательная, но надоедливая особа в любом сообществе.
Но Вендова пустошь закалила её ещё до появления зелёного существа.
И с тех пор Мелена не сбилась с пути, о, это можно сказать… вот уж действительно, хвастливая Мелена Тропп. Другие женщины могли бы сбежать обратно в свои родовые дома. Или исчезнуть ночью, оставив осквернённого ребёнка на попечение кого-то другого. Отца, если он на это способен. (Фрекс… определённо не способен.) Нет, Мелена прикусила нижнюю губу и произвела расчёты… морального характера, и решила, что, хотя она не может заставить себя заигрывать с отравленным младенцем ласками и нежными ласками, она, по сути, может оставаться на своём посту.
Жена миссионера.
Первые несколько лет с малышкой Бастиндой были испытанием. Блеяние овец было главной колыбелью. Няню было трудно уговорить остаться; она навещала, но потом уезжала. Получив предупреждение, что любое случайное замечание, которое она может озвучить в Колвен-Граундс о состоянии Тинды, станет причиной резкого увольнения без рекомендаций, она подчинилась. Няня сдержала свое слово, даже если в первые пару лет она была непостоянна. Тинда была более или менее секретом дома, по крайней мере, в отношении особенностей ее цвета кожи.
У Мелены наверняка есть и другие воспоминания об этом дне на берегу безымянного участка хитрой, маслянисто-зеленой реки в какой-то глуши за пределами Кхойре, столицы провинции. Но она приняла позу, так что давайте насладимся ее еще одним мгновением молчания. Поднятая левая рука, губка, отмеряющая воду от локтя до боковой части обнаженной груди. Изящество этой женщины, атласная, словно масло, кожа. Идеальная красота, идеальная мишень.
Может быть, она просто тщеславна, и это всё. Или, может быть, это лишь то, как её видят и какой она кажется. Чьи это воспоминания, в конце концов? Возможно, только реки.

 Отправлено: 12.01.26 10:06. Заголовок: 5

Перед няней поставили блюдо с нитками для починки чепчика. Миску супа на завтрак, горячего, жирного и липкого. Кто-то принес няне блюдо. И поставил это на походный табурет.
Он был пьян, но она суетится в кухонной палатке. Неясно, поняла ли она, что надвигается угроза. А как же Мелена?
А Фрекспар? Может быть, этот человек уже ушел. И если няня была встревожена, она проигнорировала это. Она убежала искать пинцет, чтобы вытащить осколок дерева из большого пальца. Все остальные заняты своими делами.
Или, может быть, пугливость Тины — это всего лишь настроение реки. Скрывающейся в тумане, который таит в себе какую-то опасность, о которой сигнализирует этот испуганный крик, этот гласный звук, приглушенный в воздухе.
Опрокинув то, что поставила няня, Тинда забирает себе табурет, под которым он лежит. Он достаточно лёгкий, чтобы его нести. Она подходит к ребёнку, висящему на дереве. Возможно, называть его ребёнком не совсем точно, но он пережил то, что иногда называют «задержкой развития», поэтому он не намного больше, чем был год назад. Он почти не может двигаться сам, поэтому играть с ним неинтересно. Это отрубленная вещь, фрагмент детства. Тинда тыкает в него снизу половником — чашеобразным концом, чтобы не причинить ему вреда, а просто рассмешить или заставить его заплакать или что-то в этом роде. Ребёнок тихонько бормочет в ответ. Прирождённый стоик. Какое надоедливое создание. И все постоянно хлопочут вокруг него, потому что он ничего не может сделать сам, кроме как испачкать свои подгузники. И все постоянно держат его на руках, потому что он не может держать себя сам, по правде говоря. Всё, что оно может делать, это смотреть, смотреть с обвинением, а иногда и бормотать что-то. К его лодыжке привязана веревка, какая-то соска. Но это не проблема, потому что она не может дотянуться до неё или даже перевернуться. Она неподвижная, как пробка, младенец. Она стоит на месте.
Тина думает, что существо посылает какое-то сообщение. Настоятельные слоги, которые все остальные считают ошибками. Тина знает лучше. Младенец пытается волшебным образом стать целым. Исправленным. Необходимым. Любимым. Но это не сработает. Какая жалость.
Они говорят о том, что Тина перерастёт своё состояние. Изменения, изменения. Позже, она поймет, что они сидели там день за днем, надеясь отбелить её солнечным светом, как запятнанные простыни. Но о младенце они никогда не говорят как о чуде. Он не будет ходить. Он никогда не сможет удержать равновесие. Оно не наберёт силу, потому что некуда её девать.
Может быть, они проявляют доброту, чтобы удержать младенца от развития несбывшихся надежд. Может быть, они думают, что она не доживёт до своего следующего дня рождения. Или, может быть, их тайные ожидания от Инги заставят её измениться, в конце концов. Доказать им, что они ошибаются.
Старшая сестра бросает половник. Если бы у неё было ещё пару сантиметров, она могла бы… она могла бы… Никого больше нет рядом. Северин и Снаппер у воды, шепчутся и снуют, согнув колени. Затем Северин стоит по пояс в зарослях камыша, выкрикивая что-то на своём тайном языке и прикрывая уши руками, словно пытаясь услышать эхо. Он отвлечён. Тинда легко пробраться в боковую палатку, где её отец репетирует свои речи. Она тащит в руках одну из его тяжёлых глупых книг. Как Бузи носит Гингему на голове, иногда на голове — Тинда тоже пытается, балансируя книгой на голове.
Она неуверенно передвигается по лагерю. Она швыряет том на плоскую крышку стула. Она взбирается на него. Учёба действительно даёт такое облегчение. Том обеспечивает достаточную высоту.
Тинда приподнимается снизу, опираясь на младенца. Так же, как она использовала половник, только теперь она может использовать обе руки. Она опрокидывает существо сквозь сетку и вытаскивает его из гамака. Оно соскальзывает в объятия Тинды и хрюкает от радости. Гингема редко улыбается Тинде, так что, если старшая сестра способна на раскаяние, то это будет тот самый момент. Но Тинда всегда решительна, даже когда считает себя неправой.
Она кладет Ингу под мышку, к бедру, головой к траве, а маленькими ножками вверх. Перевернутая рыба, удивленная тем, что плавает в воздухе. Малышка немного пинается. Тинда сбегает вниз по склону, как обезьяна с украденной закуской. Куда же ее девать?

 Отправлено: 12.01.26 11:52. Заголовок: 6

Теперь о Фрексе. О нём. Даже в лучшие времена трудно понять, о чём думают люди, или думают ли они вообще. Благочестивый Фрекспар, одинаково увлечённый своим высоким призванием и дерзким притязанием на Мелену Тропп, любимую внучку её деда, Высокопреосвященства, несравненного Троппа из Голубой страны.
Притязание? Это было почти похищение. Оперетты вышивали и на более слабых тканях, чем эта. Фрекспар Тог, отпрыск разгульной ветви клана Тог, поселившегося на склонах холмов Перта. (Люди, помешанные на яблочном уксусе, и это было заметно.) Фрекспар, родственник нескольких более состоятельных кузенов Тог, всё ещё разгуливающих в окрестностях Колвен-Граундс. Посещая этих богатых родственников, благочестивый молодой Фрекс надеялся выпросить у них стипендию, чтобы оплатить год миссионерской работы в Вендовой пустоши. Его мольбы остались без ответа — Тоги, жившие неподалеку от Колвен-Граундс, никогда не финансировали глупости, которые не могли бы улучшить их социальное положение.
Тем не менее, в день получения приглашения Фрекс был окружен этими скупыми родственниками. Ежегодный бал в пользу местной богадельни. Может ли Фрекс пойти с кузенами? Возможно. Какая комедия, подумал он, но отряхнул манжеты, составил план свести нужные знакомства.
Ведь, конечно же, знать должна появиться на благотворительном празднике.
И действительно, председательствовал Его Высокопреосвященство, Непревзойденный Тропп, во всей своей выдающейся Тропповости. Колвен-Граундс, в конце концов, был его имением. Он был символом богатых людей, местным титулованным деятелем — в лентах, очках, парике и в полном недоумении. Леди Партра, его проницательная дочь и помощница, вела его за локоть по занавешенным шелком салонам. В ухо леди Партра шептала имена людей, которых старик знал десятилетиями, чтобы он, казалось, узнал их, когда они подойдут в парадной очереди, делая реверансы и воздавая почести. Преданность. Дань. Лицемерие. Всякая чушь.
Когда Фрекс приблизился, леди Партра пробормотала отцу: «Я не знаю этого, он какой-то жалкий тип, скорее всего, будет что-нибудь просить, остерегайтесь его». Она сморщила нос. «Несомненно, из ремесленной среды». Ее собственный муж, Роман, затмеваемый церемониями и вполне довольный тем, что может сбежать, слонялся снаружи во дворе, кормя морковью прибывающих лошадей.
На другом плече Бесподобного Троппа его внучка, прекрасная Мелена, поправила свой корсет. Она носила розу на плече, и словно капли крови, три лепестка упали на пол у ее ног. Фрекс заметил их. Однажды он подумает, что они символизируют трех детей Мелены. Каждый из них – причина горя. Сама Мелена так не подумает, потому что к тому времени, как родится третий ребенок, у нее не будет возможности вспомнить о лепестках; она умрет при родах.
Леди Партра первой ободряюще улыбнулась. У нее не было имени, которое можно было бы назвать отцу на ухо. Выдающийся Тропп сказал: «Э-э, кто это?», как будто в очередь встала уличная собака и ждала разрешения пройти.
«Честное слово, я опережаю тебя, кузен Фрекспар. Самые ханжеские из этой компании все еще используют тебя, чтобы доказать свою правоту».
«Ах», — сказала леди Партра и тихонько обратилась к отцу: «Торговец сахарной свеклой, Лотрониус Тог, и какой-то его сельский родственник, без сомнения. Если мой нос меня не подводит».
«Зовите меня Фрекспар», — сказал молодой человек, его зубы были белоснежными от святости, а волосы немного длинноваты для знойного сезона. Он не терял времени. «Ваше Высочество, если позволите, я хотел бы обратиться к вам за покровительством».

«В чём ваше дело?» — спросил старик, забыв о своих обязательствах перед следующими тридцатью людьми в очереди.
Леди Партра сияла пустой щедростью, хотя её голос стал жёстким. «Не сейчас, молодой человек».
«У меня нет другого выбора», — сказал Фрекс, который чувствовал, что это грандиозное и важное заявление. И совершенно импровизированное.
«Пожалуйста, позвольте мне; я выслушаю доводы», — сказала Мелена. И, о глупая леди…
«Партра и глупый ее старый отец, они позволили Мелене уйти с этим недоделанным, но красивым мужчиной с широкими плечами и тонкими руками. С выражением лица, жаждущим пожертвования.
Но старший Троппс, Его Высокопреосвященство, и его преданная дочь, леди Партра, не понимали, что только что отдали наследницу семьи охотнику за головами.
Что же Мелена Троппс увидела во Фрексе? Свободу. Что он увидел в ней — он кто ценил свое духовное зрение больше, чем любые земные способности к наблюдению? Заметил ли он хоть взгляд Мелены, устремляющийся из-под ее ухоженных ресниц, из-под ее усиленного румянца? Но как он мог ее не заметить? Даже слепой часто видит правду.
Она оглядывает маленькую комнату, в которой они побывали. Начинающий священник напряжен и нависает над ней. Его лучшая одежда (у него нет «лучшей» одежды) не может скрыть запах сахарной свеклы на его коже — в строгом доме кузена Тога нет доступа к помадам. Мелена взволнована этим, и ее ноздри раздуваются. Фрекс реагирует на ее волнение (а кто этого не делает?). Они говорят о потребностях глубинки. Оба говорят с энтузиазмом. И ни один из них не понимает, что речь идёт о разных типах глубинки.
До конца выходных Мелена договорится с Фрексом о финансовой помощи, потому что выдающийся Тропп решает, что лучше заплатить молодому человеку, чтобы тот ушёл и не слонялся без приглашения по двору Колвен-Граундс.
Молодой человек уходит под покровом ночи. С деньгами. Уходит и внучка Бесподобного Троппа вместе с ним. У Фрекспара достаточно власти, чтобы заключать браки, и поэтому он женится на Мелене Тропп. Они отправляются в мрачную, сельскую, заросшую сорняками Вендову пустошь. Район к юго-западу от Колвен-Граундс, где холмистое нагорье граничит с территорией Розовой страны. Медовый месяц Фрекса и Мелены в Вендовой пустоши.
Они переживают своё духовное пробуждение, каким бы оно ни было, в Вендовой пустоши. «Темные завтраки, свинцовые сумерки. Пока Фрекс все глубже погружается в убеждения более духовного характера, Мелена экспериментирует с непринужденным подходом к брачным обетам.
Один, другой — другой. Коммивояжер. Козопас с заросших кустарником склонов. Очаровательный стеклодув-болтун, приехавший на север, чтобы пожаловаться на непристойности, совершаемые на его родине на юге, но который сначала очарован Меленой, а затем, возможно, и самим Фрексом.
Можно назвать это романом в современном понимании. Что ж, Фрекс красив, если вы сможете преодолеть высокомерие его профессии — и он использует свой задумчивый вид, чтобы привлечь как кающихся, так и их жалкие крохи. Затем, когда болтун по имени Черепашье Сердце, своего рода провидец из рубиновых полей под водами Розовой страны, вспоминает свою первоначальную миссию, он покидает Вендовой пустоши в деревне Раш Марджинс и в конце концов прибывает в Колвен Граундс. Где бедного простофилю убивают. Полагаю, он не был большим провидцем. Такое не придумаешь. Тинда уже родилась. Внутри часов, чего уж там. Увенчанная механическим драконом, оснащенным механическими резцами. Но никто об этом не говорит. Няни там не было, Черепашье Сердце еще не появился и не исчез, Бузи
еще не появилась, Мелена была не в себе от жевания
листьев пинлоббла от боли, а Фрекс был в разъездах. Никто, кроме Тинды, не знал о качающемся маятнике, о том, как он разрезает время на полоски, а Тинда... ну, может, она и родилась со всеми этими акульими зубами во рту, но если у нее и был острый язык в первую ночь на этой земле, она держала это при себе.

 Отправлено: 12.01.26 12:32. Заголовок: 7

Трое, чьи имена Тинда сможет вспомнить, явно присутствуют.
Странствующий повар Бузи; Северин и Снаппер, проводники. Остальные, возможно, сбежали в заросли. Если проводники на месте, то и ее отец, должно быть, тоже. Он не берет каноэ в одиночку. Так где же он?
Снаппер — всего лишь сосед Северина; он не выдаст своих секретов, если они у него есть. На его верхней губе видна тень волос, намекающая на примесь северной или западной крови. Если Северин движется в одну сторону, то Снаппер — в другую.
Родственники или друзья? — или они могут быть просто товарищами на время, нанятыми на рынке в Кхойре.
Снаппер немного хихикает. Он поет, гребя, отпугивая змей и очаровывая пассажиров. Песни сквозь ночные зубы. Это почти всё, что Тинда запомнит о Снаппере.
Северин. Старший, товарищ из двоих. Вот он. Двигается с большей грацией по деревьям и воде, чем по земле. Не так уж и удивительно; многие клановые общины живут в поселениях, подвешенных на канделябровых ветвях дубов или тиковых баобабов. Большинство крепких взрослых болтунов качаются, карабкаются, ходят взад-вперед и прыгают. Скрытность ягуара, грация кобры.
Услышав едва различимый намёк на приближающихся незваных гостей, Северин обхватил ветку одной рукой, а босую ногу прижал к стволу. Его слух натренирован на барабанный бой, на человеческие голоса, имитирующие речных птиц. Он распознаёт скрытное общение, когда слышит его. Он немного знает, что задумала эта группа бледных миссионеров. Он — преданный сотрудник и не предатель, но и не обращенный в их дело.
Распространяет евангелие Унионизма среди и без того достаточно верующих людей.
Северин занимает свою должность с честью, и не только из-за зарплаты. Он отвечает за женщин и детей в этой уязвимой группе, не говоря уже о самом священнике, брате Фрексе, который мучается чувством вины. Сколько бы покаянных страданий ни пришлось перенести этим иностранцам, чтобы искупить свою вину, Северин не позволит, чтобы они были убиты копьем или с помощью винтовки.
О да, у Болтунов есть несколько винтовок. Они на собственном опыте убедились, что стреляли из оружия спелеологи и минералоги, которые напали на них пять лет назад. Номинально, чтобы найти способ проложить кирпичную дорогу, соединяющую провинциальные болота с Кхойре, предполагаемой столицей.
Но честно? Чтобы выяснить, где выгребание болотной грязи обнаружит более прибыльные залежи рубина. (Экспорт которого, конечно же, был бы намного проще, если бы существовала дорога.) Болтуны так же благородны, как и любая другая раса, и так же сговорчивы с деньгами. Несколько иностранных исследователей вернулись в Изумрудный город с предварительными картами и договорами о правах на освоение. Путешественники оставили после себя винтовки, редкий смертельный кашель и новую жажду чего-то немногого — немного большего — которая никогда, никогда, никогда не будет утолена. Новая экономика… агломерации.
Старший проводник переступает с ноги на ногу, вытягивает шею в другую сторону. Здесь звуки разбрызганных капель дождя говорят о своих координатах точнее.
Ближе, чем предположил Северин. И он знает, что приближающаяся группа пришла без корзин для пикника. Пора бить тревогу шире. Он перепрыгивает на другую ветку и, воркуя, посылает сигнал Бузи. Ах, но, теперь, когда она сама поняла предупреждение, она не дура. Она оставила свой завтрак и заворачивает семейные реликвии в шаль, на случай, если ей придётся бросить своих работодателей. Сообщения, передаваемые по семафору вспомогательным персоналом, звучат примерно так:
— банда головорезов направляется, за поворот реки, под кроной магнолии. (Это Северин.)
— и что им нужно от этих глупых людей? (Бузи.)
— где болтун, где жена? (Северин.)
— кому какое дело, кому какое дело, что они здесь делают, зачем они пришли?
— найди святого человека, Бузи! (пауза.) Теперь они молчат. Снаппер, что это?
Снаппер не отвечает, он начал слушать, прижимая вытянутую ладонь
плоско к стволу дерева. Затем он заговорил своим певучим голосом.
— Северин! За ними идут ещё, и они ждут,
чтобы догнать, собраться перед атакой.
— Сколько их там, сколько ещё придёт?
— Я не считаю цифры. Просто: больше. Время есть.
— Может быть, они хотят, чтобы мы услышали и ушли первыми?
— Может быть, но почему так много? Два старейшины с топорами и угрозами могли бы отпугнуть этих святош.
Бузи спасла самые важные части своих припасов. За остальным она
может вернуться, если представится возможность. Она осматривает лагерь в поисках своих работодателей, завязывая узлы в своих свертках.
— но почему они затевают насилие против этих глупых жителей Голубой страны?
Северин (Хмельной) спустился с дерева и начал кричать, зовя Мелену. Она выскочила из своей палатки, услышав его тон, осознавая всю серьезность ситуации, если не причину тревоги. Зашнуровываясь, она шипит, зовя няню. Все бегают кругами. Снаппер убегает в ближний подлесок. чтобы выяснить, куда делся Фрекспар — вероятно, чтобы опорожнить кишечник. Он пытается еще раз.
— Что там происходит, Северин?
— жена из влиятельной семьи. Именно в ее доме убили молодого пророка Черепашье Сердце. В прошлом году. Наконец-то кто-то это выяснил, и эта военная группа пришла, чтобы отомстить.
— Черепашье Сердце, кто он, маленькая жизнь, о котором так сильно переживают, почему его смерть провоцирует новые смерти? Здесь есть дети, Северин. Где дети?
Няня упала в обморок на траву. Мелена кричит, потому что
Тинда ушла. Ребенку не грозит утопление, так как она не будет
подходить к берегу реки, но где она? А Снаппер
не рассчитал, сколько времени у них осталось до встречи. И группа миссионеров слишком далеко от пришвартованных каноэ, чтобы сейчас сбежать. Атака начинается с единственного крика предводителя, за которой следует хор высоких криков, в то время как воздух пронизан свистящими стрелами. Солнце начинает подниматься над полосой тумана. Приближающиеся каноэ становятся видимыми, выплывая на фоне зеркальной поверхности воды.

 Отправлено: 12.01.26 15:09. Заголовок: 8

Туземцы поднимаются из камышей, голова и плечи, их много. Копья и несколько ружей, один-два поднятых ножа.
Тревоги скандируются трезвучно, гнусаво и монотонно. Кажется, что их пять тысяч, но их всего около дюжины. Вдвое больше, чем миссионерская группа, во всяком случае; или вдвое.
Это не визит вежливости. Юный водонос-болтун, недавно работавший у семьи Тропп — нет, не у Северина или Снаппера, а у кого-то другого — кричит от тревоги. Ему не повезло оказаться ближе всех, где воины появляются из тумана. Его сбивает брошенный предмет, возможно, камень из пращи. Он падает назад с удивительной грацией, багрянец изгибается по его груди, когда он падает, кровавая радуга. Он умирает элегантно, но безымянно.
Миссионерская группа не может оказать сопротивление. Фрекс пропал. Даже знаменитый декоративный щит пропал. Мелена обмотала себя будуарным платком, завязав его веревкой вокруг талии. Она зовет своих детей, пока, шатаясь, проходит мимо Няни, которая сумела подняться на четвереньки.
Болтуны-проводники поднимают руки в воздух и тихо, но предупреждают мародеров. Это жест одновременно «Стоп, злодей!» и «Никакого вреда тебе не причинят», неоднозначное послание, которое болтуны понимают лучше, чем большинство.
Бузи пытается поднять Няню на ноги. Северин продвигается вперед. Он храбр, нужно признать, учитывая, что этот случайный мальчик, булькающий в траве в восьмидесяти футах от него, продолжает приближаться. Не торопясь, как на поле боя в былые времена, и небрежно. Теперь они стучат по бочкообразному барабану, перекинутому через чье-то бедро, чтобы подтолкнуть воинов вперед, чтобы еще больше запугать чужеземцев.
Северин и Снаппер машут руками за спиной, подавая знак Мелене,
няне, Бузи, всем остальным в группе, что им следует отступить, скрыться в зарослях. Даже если миссионеры не совсем беззащитны. Фрекс держит пистолет. Но он заперт в его сундуке священника вместе с другими инструментами ремесла, мазями, освященными камнями, водой и священными текстами. У Фрекса есть ключ. У Фрекса есть ключ ко всему. Но Фрекса здесь нет.
Что-то вроде этого:
— Зачем вы здесь, чего вы хотите, эти незнакомцы, которых я веду,
уже сворачивают лагерь, они выдвигаются. (Это Северин, его
голос более высокий, чем обычно, при попытке изобразить трезвость
и спокойствие.)
— Уходите, мы берем то, что нам нужно, спасайся сам. (Предводитель Мстителей, ответил Северину.)
— Не трогайте их, оставьте их в покое.
— Это семья той женщины убила Черепашье Сердце, нашего посла. Да, ту женщину. Истеричку. Можете заставить ее замолчать? Мы бы предпочли не убивать ее совсем, но пощады нет.
— Может быть, это сделала ее семья, но не она. Она не имела никакого отношения к тому, что случилось с вашим Черепашьим Сердцем.
— Эти люди — передовой отряд, острие копья, раскалывающее камень. Все слишком ясно. Это наш ответ захватчикам: мы не сдадимся. Владыки идут за рубинами, они идут править. Они захватят водные земли. Я не с тобой разговариваю, подхалим. Выходите, мужчины, рассредоточьтесь, к камышу там и к водяной пшенице там, слева и справа.
Мужчины бегут, рассредоточиваясь друг от друга, словно игроки на поле, используя тактику щипка. Мелена оборачивается, на этот раз не беспокоясь о том, красиво ли она кружится или неуклюже. «Ребенок! И Тинда!» — кричит она.
«Няня, позови Ингу!»
Мужчины набрасываются на Мелену, достаточно близко, чтобы похитить ее; ее колени подгибаются, но ей удается не упасть на землю. Они окружают ее, теснят, но не прикасаются к ней. Няня наконец встает на ноги. В критической ситуации ее ловкость возросла, и она бросается на мародеров. Она бьет их по плечам пинцетом. Вязаная спица из кармана фартука оказывается более полезной, чтобы добраться до Мелены. Бузи стонет и заламывает руки — возможно, немного театрально, надо сказать. Северин и Снаппер вступают в рукопашную схватку с новоприбывшими. Хотя с нанятыми болтунами проводниками пока обращаются как можно мягче.
Вскоре остальная часть свиты миссионера, его отставшие болтуны-носильщики и помощники, исчезают в зарослях. Фрекс пропал. Тинда пропала. Инга, предположительно, дремлет наверху в своей колыбели. В то время как Няня, Мелена, Снаппер и Северин плотно прижаты друг к другу спинами, окруженные венком из копий.
Бузи возвращается к сбору своей посуды. Внезапно она проявляет мало интереса к тому, что происходит посреди лагеря. Ложки, связанные вместе с другими ложками, два ножа, завернутые в листья подорожника, чтобы зачехлить острия.

 Отправлено: 12.01.26 15:38. Заголовок: 9

Имя Бузи — Бузе'ези. Это слово происходит от понятия, известного как «пыль в бульоне». Для гордого жителя Голубой страны это звучит как «преступная неряшливость». Но для болтунов это подразумевает священное «спокойствие» по отношению к предкам. Пыль в бульоне: даже кипящий бульон «осядет сам», чтобы постичь ушедших предков. Состояние готовности, «терпение» в ожидании откровения. Расстановка приоритетов: божественное важнее домашнего.
Это довольно привлекательная идея. Хотя, возможно, это не совсем подходящее имя для Бузи, «пыль в бульоне» в её случае больше похоже на сомнительный рецепт для остатков еды.
Или, может быть, это несправедливо по отношению к Бузи. Бузе'ези. Вот она, в этот «момент почти комического ужаса». Она продолжает заниматься своими делами, в то время как её товарищи-болтуны и двое её работодателей находятся всего в нескольких метрах от её кухонной палатки. Фрекс в отъезде, что для него нетипично. Хотя Мелена и Няня ещё не заметили, что гамак для ребёнка пуст, они знают, что в одеяле Тины пусто.
Никто больше не зовёт Тинду по имени, надеясь, что она останется там, где, должно быть, прячется.
Угрожающая группа приближается, копья вонзаются, но пока не задевают.
Бравада Северина ни к чему не приводит. Разбираться во всём приходится Бузи.
— Зачем ты пристаешь к этим людям, они ни для кого ничего не значат, кто они такие, они же просто большие навозные жуки! (Самая длинная фраза, произнесённая Бузи с тех пор, как она появилась в семье миссионеров.)
— Что она говорит? Она нас предала? (Няня.)
— Иди спорь с теми, кто на самом деле убил твоего родственника Черепаху, а не с этими глупцами!
— Она только что назвала нас глупцами? (Опять Няня, которая понимала больше Куа'ати, чем думала.)
— Нам нужно решить этот вопрос. (Вождь отряда.) Эти
термиты съедят наш дом и вырвут наши жизни, если мы не покажем им силу. Жизнь за каждую жизнь. Это очень плохо, но у нас нет выбора. Прекрати визжать, повариха. Мы не причиним тебе вреда. Нам нужен один из них. Самый низкий из них, по сути. Это всего лишь жест.
— Но ты уже убил того мальчика на берегу реки.
Это была случайность. Я никому не скажу.
— Это должен быть кто-то из жителей Голубой страны. Мы можем быть милосердными. Кто наименее ценится?
— Не Бузи должна это говорить.
Северин говорит.
— Бузи, где щит Фрекса? Он был прямо там, на склоне. Он что, забирал его с собой повсюду? Знал ли он, что это произойдет? Бросил ли он свою семью?
— Бузи кусает свою сморщенную губу. Она думает, что это улучшает ее внешний вид, скрывая ее легкое уродство, хотя на самом деле она выглядит невменяемой, словно ест саму себя. Но пыль над супом; что-то осознает; в своей смелости и неловкости она кладет руку на плечо Мелены и разговаривает с вождем, пресекая попытки Северина вести переговоры.
—Все так, как должно быть. (Бузи, готовая к спору, теперь дает волю своим чувствам.) Ты пришла, чтобы напугать эту семью и ее близких. Ты выполнила свою работу. Никто не должен знать, что ты убила одного из них. Ты убила одного из своих. Пусть смерть этого мальчика станет жертвой. Это заставит этих людей быть тебе еще более обязанными. Это докажет твою большую силу — что ты могла убить высокородную дочь или ее болтливого мужа, но не сделала этого. От них воняет досадой и стыдом. Ты расцветаешь в превосходстве и чести. Ты уже достигла того, ради чего пришла, — показать им, чья это земля. Полагайся на свои весы и гири, а не на них. Ты уйдешь победителем.
Северин выходит вперед. Она раскрывает ладони и бросает деревянную кухонную ложку в траву; она поднимает подбородок и поет траурную песню. Она никогда не знала Черепашьего Сердца и ничего не знала о его первоначальной и злополучной миссии, но она поет для него песню, чтобы упокоить его, хотя его тело брошено в какую-нибудь канаву на навозной площадке Колвен-Граундс.
Закончив, она отталкивает агрессоров и шагает к группе, находящейся под угрозой. Она присоединяется к группе, как одна из них.
Северин сжимает её руку, словно они только что закончили обряд связывания.
— Ты заставляешь нашего брата Черепашье Сердце гордиться тобой. (Вождь.) Мы не будем убивать. Хорошо. Мы отступим. Но не без доказательства нашей причастности к этому. Мы возьмём одного из детей. Их двое, как мы понимаем. Приведите их, и мы возьмём одного, а другого они могут забрать, и на этом всё.
— О чём вы все говорите? (Мелена.)
Мы возьмём одного из детей.
— Это слово означает «дети»? Он сказал «дети»?

 Отправлено: 12.01.26 16:30. Заголовок: 10

Мелена подумывает о том, чтобы немного распахнуть лацканы. Но останавливается.
Из её уст вырываются неожиданные слова.
«…Северин, — бормочет она, — не говорите им о детях. Скажите им, чтобы они забрали меня».
«Ты просто хочешь отдохнуть от присмотра за детьми, а ты и пальцем не шевелишь», — говорит няня. Она обезумела от страха. Никто ей не отвечает.
Хотя Мелена всегда любила быть на виду, здесь она предстаёт перед немногими, кто видел её раньше. В этот редкий момент она ненадолго обрела опору. Жаль, что это останется незамеченным, кроме тех, кто никогда об этом не упомянет. Слова Мелены мало что значат для Северина и Снаппера, потому что в их мире какая мать не сказала бы то же самое? А няня никогда не смогла бы свидетельствовать, потому что тогда возник бы вопрос: «Почему ты не предложила себя вместо Мелены?»
Когда родилась Бастинда, Мелена отправила весть своей семье в Колвен-Граундс из бедной деревушки Вендовой пустоши. Она написала: «Не приезжайте меня искать. Я уехала по собственной воле, как свободный человек. Но пришлите няню — мне нужна помощь». Дедушка Мелены неохотно согласился. В конце концов, Мелена была его единственной внучкой. Поэтому няня подготовилась к суровым условиям заросшей дроком, каменистой, грязной местности под названием Раш-Марджинс. Приехала, цокая языком, суетясь, строя козни. Любые дипломатические контакты между поколениями рода Тропп осуществлялись няней, или Кэттери-Спанж, как ее называли, когда она была вне роли няни и снова в штатском.
Но няня — домашняя прислуга, и она никогда этого не забывала. Тинда и Инга ее подопечные, но не дети. Ей не подобает предлагать им свою помощь. Даже намекать на такую сделку — это высокомерие. Она выше своего положения.
Сама мысль об этом глупа. Она молчит.
Что касается Мелены, то это ее звездный час. На мгновение она говорит то, что думает. Пусть живут, эти ужасные маленькие клещи, думает она; даже клещи имеют право на свою раздавленную жизнь.
«Возьмите меня», — снова говорит она, как будто вдруг поняла, как ее собственные действия помогли привести к этому моменту на этом берегу реки теплым зимним утром в Розовой стране, к юго-западу от Кхойра. Хотя это всего лишь предположение; Мелена редко задумывалась о причинно-следственных связях.

Когда Черепашье Сердце наконец покинул каменный домик в Раш Марджинс, Голубой стране, на берегу озера Иллс, бросив Мелену и Фрекса, которые оба были в него немного влюблены, простой пророк-болтун снова отправился в свой поход. Правда, после того, как он покинул Раш Марджинс, прошло несколько месяцев, прежде чем Черепашье Сердце оказался в Колвен Граундс. Но он прожил свое паломничество как часть урока. Он бродил и извивался, как дракон, с другими, как и с Меленой. Пыль на бульоне. Пока живот Мелены раздувался, и дни ее заточения подходили к концу.
Стеклодув-болтун продолжил свой путь на север в Голубой стране, наткнувшись на ту презренную дорогу из желтого кирпича. Ему сказали, что Среднеманчинск был столицей провинции, но что самый высокопоставленный из провинциальных эминенсов, эминент Тропп, жил в более отдаленном месте (изоляция привилегированных). В крепости под названием Колвен-Граундс. Которая, как оказалось, находится прямо вон там. Пересеките три поля и олений парк, перелезьте через ров, и вот она: это чопорное поместье с каменными фасадами и внутренними дворами, аркадами и симметричными хозяйственными постройками. Наконец-то.
Наверное, стеклодуву-болтуну и самопровозглашенному эмиссару было трудно понять, что его бывшая возлюбленная Мелена была выращена здесь, — как отборная капуста.
Несчастный паломник надеялся получить совет от влиятельного человека о том, как болтуны могли бы лучше всего подать жалобу на Изумрудный город. Однако он постучал не в ту дверь. Выдающийся Тропп не имел никакого влияния на выскочку Волшебника страны Оз, этого негодяя, который сверг Пасториуса, регента Озмы. Выдающийся Тропп не был заинтересован в судьбе грязных болтунов. Несмотря на то, что Голубая страна и Розовая страна граничат друг с другом.
Не в его ведении.
Черепашье Сердце, оказавшийся не в том месте и не в то время. Неудачливый посланник своего народа, предвидящий вторжение, но по глупости доверяющий дипломатии.
Он ворвался, получив приветствия от Мелены и ее мужа-священника. Она говорит, что хочет передать вам, что они намерены переехать из Раш-Марджинс. Я жаловался на наше бедственное положение, и поэтому они намерены поселиться там, став присутствием на благо среди моего народа. Они занимают должность миссионеров среди болтунов. Вы должны ими гордиться.
Выдающийся Тропп поверил утверждениям болтунов. Поскольку его вторая дочь Софелия умерла от гриппа, не оставив потомства, продолжение рода Выдающихся особ зависело от единственного ребенка леди Партры, Мелены. Эта внучка наследницы уже однажды сбросила с себя сбрую; и там, в Вендовой пустоше, шатаясь, появилась маленькая девочка по имени Бастинда Тропп, претендующая на звание Выдающейся особы. Вероятно, она росла босой и без образования. Если бы Мелена и её семья решили ещё глубже затеряться в грязи, родовые титулы и земли Бесподобного Троппа могли бы быть утрачены, а его наследие растрачено. И ради чего?
Ради этого мнимого, мирного иностранца, приносящего неприятные новости? И ради всех его несчастных родственников и себе подобных?
В ярости Выдающийся Тропп приказал выгнать несчастного. Когда позже местная полиция допросила Бесподобного Троппа по поводу последовавшего несчастья — в лучшем случае, формального расследования — он пробормотал, что этот бродячий бродяга предложил себя в жертву за духов засухи, которые поразили землю. Некая импровизированная толпа явилась, чтобы совершить это грязное дело, что не так уж и необычно. «Человеческое жертвоприношение», — отмечалось в этих ироничных цитатах, для протокола, но то, что засуха вскоре после этого закончилась, придало убийству некоторую форму приличия. Неприятно, но так уж получилось. И новости об этом распространились, понемногу. В том числе и до дома пророка в болотистой местности.
Чего убитый так и не узнал, так это того, что внучка Выдающегося Троппа на самом деле проживала в Колвен-Граундс в тот самый момент, когда он явился — в последний раз в своей жизни.
Когда Мелена приближалась к часу своих вторых родов, ее смутные воспоминания о рождении Тинды вызвали чувство предчувствия беды. Она хотела получить поддержку врачей, а не щербатую ухмылку вендовской знахарки. Она уговорила Няню привезти ее обратно к родителям и деду впервые после ее побега. Естественно, она оставила Тинду с Фрексом — Мелена не была готова выставлять своего зелёного ребёнка напоказ в гостиных «Эминенса». Она всё ещё надеялась, что существо может вырасти и приобрести более приятный оттенок кожи. (Вернувшись в Колвен-Граундс, няня, как и требовалось, хранила молчание на эту тему.)
Чтобы завершить роды в своём доме детства, Мелена была изолирована в задней комнате с видом на конюшни. В присутствии врача и двух медсестёр она родила дочь Черепашьего Сердца как раз в тот момент, когда его забивали на переднем дворе. В тот момент она об этом не знала. Роды действительно заставляют концентрироваться. Рев в ушах и из горла заглушал звуки толпы на другой стороне особняка.

Итак, чтобы отомстить за убийство Черепашьего Сердца, враждующая банда наконец-то прибыла в утреннем тумане, именно в этот день, примерно год спустя, и теперь ищет одну из юных дочерей миссионеров-жевунов, в качестве заложницы или, возможно, жертвы мести.
И все же. Мелена. Почему на нее так трудно смотреть? Может быть, потому что она красива, а на красоте трудно сосредоточиться? Может быть, потому что ее всегда незаслуженно ругали, будучи холодной и неестественной матерью, как и всех нас, и что этот единственный момент достоинства и даже мужества не соответствует тому, что мы о ней знаем?
Она никогда больше не будет такой храброй. Пока она ждет ответа вождя, на запинающееся предложение Северина в ее защиту, она уже сожалеет, что заговорила.
Но ее руки неподвижны, подбородок высоко поднят. В ней больше от ее сердитого деда, чем она думает.
Бастинда унаследует часть этого. Но зеленоволосая девушка этого не поймет; она будет верить, что сама придумала себе характер из-за отсутствия подходящего руководства. Но кого волнует, получится у нее или нет? Может быть, в конце концов, неважно, как мы устроены; важно только то, кто мы есть.

 Отправлено: 15.01.26 07:47. Заголовок: 11

Имя вождя еще не упоминалось. Это не такое уж и упущение, как может показаться. Лидера отряда выбрали тем же утром из группы добровольцев. Он потеряет свой статус к наступлению ночи (если переживет эту встречу). Его зовут Ойиати, но вам не нужно его запоминать; вы больше его не услышите.
Представьте его выше Мелены и Северина, во всех отношениях равным им по силе характера. Его лоб и грудные мышцы покрыты маслом, его мышцы блестели как лакированная кираса. Остальные члены его отряда – похожи друг на друга. Ни один из мстителей-болтунов не выглядит морально неуверенным в этой группе или раздраженным тем, что его вызвались добровольцем.
Но внешность редко указывает на те двусмысленности, которые доказывают, что человеческое поведение действительно человеческое.
Мелена, безусловно, достаточно красива для мученичества. Мелена, урожденная в роду, почти королевском, чтобы иметь собственный стиль, и достаточно богатая, чтобы не заметить, что у многих других семей его нет.
История неуклюже движется вперед. Она ничего не может с этим поделать. Если бы такой момент был запечатлен на мраморной картине или муниципальной фреске, его значение менялось бы на протяжении десятилетий. Мелену могли бы воспринимать как высокомерную, эгоцентричную. Няню — как угнетенную. Северина и Снаппера — корыстными авантюристами. Вождя и его помощников — как благородных защитников своей земли. Последний рубеж обреченного анимизма, независимости Розовой страны. А Бузи — но никто никогда не поймет, как Бузи вписывается в эту картину. Она — единственная, кто наполняет этот момент, делает его незабываемым.
Память и история кодифицируют восприятие, но в реальной жизни никто никогда по-настоящему не знает, о чём думает кто-то другой. Ничто не стоит на месте. Вот появляется мотылёк в гобелене, молоток бьёт по мраморному антаблементу. Смятение.
Выходит из зарослей на своих двух зелёных ножках, едва ли трёх зелёных футах высотой.

 Отправлено: 15.01.26 07:47. Заголовок: 12

Вождь покачивает левой рукой. И говорит: «Рассредоточьтесь, прочесывайте листву. Ищите всех, кто прячется».
Половина мужчин рассредоточивается, их кинжалы теперь в ножнах. Остальные подходят ближе.
С цоканьем языка вождь приказывает им держать миссию в узде. Он подходит на несколько шагов к Тинде. Достаточно близко, чтобы дать понять своим людям, что он ее не боится.
Ни Мелена, ни Няня не могут догадаться, что творится в голове ребенка, есть ли вообще что-нибудь в ее голове, или она просто губка, живущая в этот непредсказуемый час. Тинда ничего не знает о юнионизме или анимизме, гегемонии или маргинальности, сексуальном напряжении или духовной потребности. Она — существо из дикого тростника и мутного берега реки, хотя и избегает погружения в воду. (Она даже не хочет заходить в воду на мелководье.) Что бы она ни понимала, она не выражает это словами — этот навык ей ещё предстоит освоить. Для ребёнка её возраста речь развивается медленно.
Но она полна всего того, для чего нет слов, великих, неоформлённых страстей, которые, по мере нашего взросления, сводятся к мелочам, которые язык позволяет нам выразить.
— Это одна из них. (Спросил Вождь.)
— Ты её не тронешь. (Северин, ответил храбро; он мог бы умереть за это.)
— Я её не трону. Нам эта не нужна.
Проходит мгновение, солнце поднимается ещё на градус над туманом. Вождь почесывает бедро и продолжает.
— Нам эта не нужна.
— Что он говорит? (спросила Мелена)
— Их двое, нам говорят, что их двое, где вторая?
Когда Северин не отвечает, вождь снова цокает языком.
Двое мужчин достают кинжалы. Снаппер вздрагивает; он самый лишний в окруженной группе, если до этого дойдет. Он это знает.
«Где Гингема?» — бормочет Северин своим товарищам.
Мелена поворачивает голову. От того места, где они сбились в кучу, люлька скрыта за краем палатки. «Няня? Где она?»
«В своем гамаке, как всегда, я еще не добралась до нее. Там ей было безопаснее», — бормочет Няня, — «пока ты впадала в панику, а мы вытаскивали колышки».
Мелена начинает кричать, один восходящий слог. Болтуны мародеры не в восторге, но не падают на ноги.
Животное тоже остановилось. Примерно в десяти футах позади ребенка. Словно находясь под влиянием Тинды, ожидая ее слов. Оно бормочет, гортанное мурлыканье, скрежет битого стекла. И от него воняет, оно разлагается засохшим болотом, застрявшим в его панцирях.
Не совсем щенок, который следует за ребенком домой и умоляет взять его к себе. Это существо выглядит так, будто ожидает приказа убить.
И все же Тинда не проявляет никаких признаков того, что крокодил слоняется позади нее.
Зверь фыркает. Тинда должна была это услышать. Но, возможно, она принимает это за звук стонов Вселенной. Разве это не глупое замечание — что она вообще знает о Вселенной, не говоря уже о том, как она может выражать свои мнения?
Тем не менее, Тинда — бдительный ребенок. Возможно, у нее задержка в развитии речи, но она внимательна, как собака, склоняющая голову, чтобы прислушаться к тому, что человеческое ухо не может уловить. Так почему же она не поворачивается? Может быть, ребенок отвлечен тайной своей младшей сестры. Кто знает.
Вождь подает знак. Люди, окружающие миссионерскую группу, отступают. Они продвигаются за Тинду, чтобы окружить деформированного перку'унти.
Старое существо смотрит прямо перед собой. Оно уже не раз участвовало в боях за пищу. Зверь может двигаться быстрее, чем они думают. Но обычно достаточно лишь демонстрации силы. Его спинная изгородь раздувается, цокая, когда его шипы качаются и колышутся. Копья, брошенные болтунами, попадают на кожу конечностей, но кожа перку'унти прочна, как броня. Наконечники копий отскакивают, а древки ломаются. Вождь кричит на свою группу, чтобы они перестали тратить оружие впустую.
Этот старый, промокший ёжик спокойно следовал за Тиндой.
Он не щёлкает челюстями и не приближается, когда ребёнок останавливается. Он тоже останавливался. Возможно, у него своё мнение по этому поводу. Поэтому от него плохо пахнет, и он выглядит свирепо. Так что это странный случай в своём роде. Оправдывает ли это то, что он представляет смертельную угрозу?
Но, возможно, момент слишком накалён для чего-либо, кроме нападения. Паника толпы снова даёт о себе знать.
Коренастый воин-болтун, наименее физически подготовленный из всех, спешит мимо группы миссионеров к костру, который Бузи ещё не потушила. Он зажигает сухой конец своего весла. Не торопясь, он направляет факел на шипастую морду зверя, фиксируя пламя в центре, где весло нельзя сбить.
Только сейчас Тинда действительно понимает, что происходит. Она резко оборачивается, и оценивает масштаб атаки. Она видит ящероподобное существо. Она вскрикивает, крик маленькой девочки, который мир знает еще до появления звезд и песка. Возможно, не от страха за свою безопасность, а как предупреждение.
Крик Тины привлекает внимание существа. Оно выгибает свою гибкую шею и открывает свою пасть, окаймленную острыми зубами, в возмущении или удивлении. Затем перку'унти резко поворачивается с пугающей скоростью. Пара болтунов отпрыгивают в сторону, когда оно скользит к песчаной отмели, чтобы потушить свой ожог в реке.
Оно не успевает. Его маслянистая кожа, даже во влажном состоянии, оказывается очень воспламеняющейся. Крокодил извивается, как нижняя половина колеса, его колючие шипы встречаются, словно у горящего ступицы. Изгибы обнажают его чувствительное нижнее тело, и два копья пользуются этим. Сердце кровоточит, позвоночник горит. Горло протестует, разрыв в ткани утра. Передние лапы дрожат, он тянется к краю воды, всего в нескольких сантиметрах от него.
Крокодил с грузом горящего куста на спине. Всего в нескольких сантиметрах от воды, которая могла бы погасить пламя и сохранить ему жизнь. У него свои обычаи, свой медленно мерцающий разум, свои беды. Что бы он ни воспринял, это не изменит того, что произойдет дальше. И все же. Отдайте ему должное за то, что он это заметил.
Тинда подходит чуть ближе. Ее мать никогда раньше не издавала подобных звуков, и ей любопытно. Естественные звуки. Возможно, они напоминают ребенку ветер над холмами Вендовой пустоши, это опустошение из разбитых камней и низкорослых, корявых деревьев. Хотя прошло уже два года с тех пор, как они ушли из этой местности.
Но вождь не собирается трогать Тинду. Страх перед ребенком, уважение к его непоколебимой храбрости. Кто знает. Может быть, к его великолепной аномалии. Какой ребенок не бежит на колени к матери, когда начинается нападение? Но Тинда стоит там, наблюдая, слушая, наименее потрясенная из всех присутствующих людей.
Няня наконец говорит: «Иди к няне, дитя, сюда хорошая Тинда», в голосе нет искренности. Она не уверена, хочет ли она, чтобы Тинда была ближе именно сейчас. Но она сказала это, и за это ей честь и хвала.
Тинда, не в первый раз в жизни, ведет себя так, будто не слышит указаний Няни. Если это не совсем неповиновение, то очень близко к нему.
Теперь на вождя смотрит четырехлетняя девочка, что не пойдет на пользу его положению в общине. Он начинает задумываться, не придется ли его воинам убить его, чтобы спасти ему честь. Поэтому он подходит ближе.
Его отношение не совсем отвращение. Он просто любопытен. Однажды он видел болотную козу, родившуюся с двумя хвостами, в другой раз на поляну пришла дикая свинья, у которой на спине стояла другая дикая свинья. Такие уродцы должны быть уничтожены, чтобы их особенность не заразила мир.
Он не убьет ее, но, возможно, выпустит ее на волю, чтобы дикие животные справились с задачей. Дикие животные не любят конкуренции, он это заметил.
Вождь делает несколько бормотаний. Тинда, со своей стороны, стоит на своем. Она заинтригована. Словно она впервые изучает инаковость. Ей нравится выдержка вождя. В отличие от Мелены и Фрекса, которые избегают своего старшего ребенка, и Няни, которая балует ее, заставляя подчиняться, этот вождь делает Тинде величайший комплимент, который она когда-либо получала: пристальное внимание от человека.
Она слышит шум позади себя раньше других. Это не тихие крики или более тихие шаги воинов, охотящихся за Гингемой. Это не очередные барабаны на воде. Шум — это своего рода сухое покачивание. Спокойствие с едва уловимым шелестом песка.
Затем его улавливают другие, а затем и вождь. Тинда не оборачивается, чтобы посмотреть, что позади нее. Поэтому никто не знает, как она воспринимает этот момент.
Крики Мелены прерываются посреди ее бесконечной тишины.
Няня использует устаревшее деревенское ругательство, которое настолько вышло из моды, что его не стоит повторять. (Грубое от морды до стремян, можете быть уверены.) Бузи роняет половник. Снаппер выдыхает, кажется, впервые за час, и чуть не теряет сознание от облегчения. А Северин дерзко тянется, чтобы схватить вождя за предплечье. Он имитирует метание копья.
Вот ваша добыча.
Мерзкое существо низко к земле, одновременно знакомое и уродливое.
Термин болтунов — перку’унти, или какой-то его вариант. Более известен как крокодил или из семейства крокодилов. Крокодил в некоторых диалектах. Но это дефектный экземпляр. Из его позвоночника торчит густая роща игл, непохожая ни на что, когда-либо виденное на крокодилах. Биологическое уродство. Это протест миру, его мигательные веки с трудом поднимаются и его оссиковые глаза фокусируются. Его роговая шкура грязно-зеленого и грязно-коричневого цвета, покрыта волдырями и боевыми шрамами.
Вождь в изумлении. Его соратники крепче сжимают копья. Существо, которое могло бы с легкостью съесть несколько каноэ Болтунов на ужин. Смертельная угроза, и худшее из своего рода, когда-либо замеченное.

 Отправлено: 15.01.26 07:48. Заголовок: 13

Когда его спина сжимается в дугу, прижимая обгоревшие шипы друг к другу, один из его глаз поднимается под косым углом. Возможно, он впервые созерцает небеса; внимание перкуунти чаще направлено на поверхность реки, чем на поверхность неба. Но давайте предположим, что он не проявляет большего интереса к небесам, чем обычная устрица или осьминог.
Тинда заворожена. Тревога, сострадание или холодное наблюдение? Невозможно узнать. И все же она скользит вперед, как марионетка, дергаясь.
Как будто ее конечности одновременно движутся и замирают под воздействием противоречивых импульсов.
Ребенок и существо смотрят друг на друга в последний миг крокодила.
Его конечности перестали метаться. Копья, вонзенные ему в горло и сердце, достигли своей цели. Кровь хлещет и просачивается сквозь его брюшные раны и расширенные, дырявые ноздри. Оно не издает ни звука.
Оно мало знает о людях, кроме того, как до сих пор избегать их.
Но оно заметило Тинду, занимающуюся своей утренней прогулкой. Что-то заставило его следовать за ней, даже, как оказалось, до самой смерти.
О природе этой принуждения нельзя выдвинуть убедительной гипотезы. Почему нас тянет друг к другу, кто бы это ни был? Пчела к цветку, возлюбленный к груди другого, комета на своей орбите вокруг Солнца и времена года на своих бессмертных следах, постоянно приближающиеся к вечности? Одно существо найдет
другое. Интеллект, сердце, небесная форма, способность к милосердию, взгляд, привлекательный букет органических запахов. Перку'унти, случайно наткнувшись на Тинду, возможно, увидели что-то правильное в мире, который раньше не предлагал им доказательств правильности.
Или, может быть, Тинда достаточно сломлена, достаточно порочна, чтобы перку'унти просто прониклись к ней сочувствием, один негодяй за другим.
То, что ребенок зеленый, может быть лишь случайностью. Кто знает, дальтоник ли крокодил?

Или, может быть, единственный видимый цвет — зеленый, и Тинда — первый человек, которого перку'унти когда-либо ясно видели.
Теперь он умер. Болтуны, убившие его, подходят к нему с нежностью и скорбью, все еще настороже, на случай, если он притворяется. Но он лежит там, истекая кровью и дымясь. Они тащат его тушу в воду, чтобы потушить пламя, а затем поворачиваются к вождю, чтобы узнать, что делать дальше.

 Отправлено: 15.01.26 07:49. Заголовок: 14

Вождь, этот неуверенный в себе человек, сломлен смертью существа, как бы чудовищно оно ни выглядело. Его доброта сердца скрывается за его мощной мускулатурой и выражением лица. Отправленный, с неохотой, на убийство миссионера из Голубой страны, он теперь обнаруживает, что не может этого сделать. Вместо этого он решил похитить ребенка.
Но вождь не предполагал появления перку'унти, зверя, фигурирующего в некоторых из основополагающих мифов Болтунов. Между перку'унти и другими туземцами, обитающими в его среде, нет никакой любви. Перку'унти может оторвать ногу и ягодицы у идущего по воде человека, прежде чем тот успеет откашляться. И уродство этого конкретного экземпляра, идущего следом за ужасной молодой девочкой! Почему? Покорность, голод, угроза? Ничего не ясно. Он также не может теперь раскрыть свои намерения; Люди вождя уже готовятся отбить позвоночные наросты и разрезать кожу, чтобы добраться до мяса.
— Оставьте первую часть для матери клана. (Вождь,
властно, обращаясь к матриарху клана)
— Что он говорит, зачем он несёт чушь? Они делают это, чтобы раздражать. (Няня.)
— Заткнись, и теперь мы можем быть в безопасности. (Северин, говорил разумно.)
— Я буду благодарен тебе за то, что ты держишь язык при себе, молодой человек.
— Продолжай говорить, и у тебя самого языка не будет.
Няня поджимает губы, и на этом всё.
Вождь ещё раз смотрит на зелёного ребёнка. В свете этой сделки —
жизнь перку'унти за жизнь стеклодува-болтуна, так сказать, — он мог бы отказаться от своего решения и взять ребёнка. Компромисс в пользу милосердия. Если так, потеряет ли он авторитет в глазах своих товарищей? А завтра вождем станет кто-то другой, и он станет частью отряда. Кто вообще вспомнит, что он сказал или не сказал?
Если он похитит этого ребенка, в любом случае, что с ним делать, будет решать не он.
Возможно, какое-то общее мнение решит переименовать ребенка в Черепашье Сердце и воспитать его как замену убитому пророку. Или решит лишить его жизни в качестве компенсации. Или, может быть, его народ вернет ребенка десять лет спустя, с сувенирной парой сандалий, сделанных из кожи крокодила, короной из водяных лилий на лбу. И чужим языком во рту и уме, вирусом, от которого невозможно будет избавиться.
Или, может быть, он останется с ней. Если он будет вынужден укрывать ее дома, его собственные сыновья и его милая малышка могут начать светиться зеленым из-за заражения. Или же смертельная болезнь может погубить эту отвратительную девочку, прежде чем ей исполнится десять лет, и его собственных детей в тот же период времени.
Риск недопустим.
Он не смотрит на ребенка. У него странное ощущение, что она может воспринять отказ похитить ее как оскорбление. Этот ребенок уже не понаслышке знаком с отвержением. Он говорит:
— Оставьте тушу. Пусть ее съедят птицы, насекомые и рыбы. Подношение речному миру. Пусть кости уплывут. Оставьте эту вещь, оставьте ее. Мы уходим. Рассредоточьтесь; найдите другого ребенка, если сможете. В любом случае, с этим мы не будем иметь дела. Пора уходить.
Мужчины отступают, скрывая чувство облегчения. Они не хотят прикасаться к туше. Они оставляют ее там, где она есть, в нескольких футах от берега, вращающейся в течении, пока ее голова не повернется, как стрелка компаса, идя на север.
Няня наконец приходит в себя и раскрывает объятия Бастинде. Ребенок не обращает на нее внимания, а устремляет взгляд на крокодила. Взгляд, который когда-то остановился на Бастинде, теперь обращен к ней, она слепо смотрит из воды, из которой крокодил выполз. Тинда хотела бы зайти в воду, чтобы дотронуться до его передней лапы, его морды. Но вода: она не может.

 Отправлено: 15.01.26 08:01. Заголовок: 15

Болтуны-линчеватели теряют интерес к тому, чтобы загнать в угол группу миссионеров. Они начинают прорубать себе путь сквозь заросли копьями, разыскивая другого ребенка. Мелена, ошеломленная до глубины души, бросается вперед. Она падает на колени в зарослях болотной травы. Она поднимает упавшего болтуна с земли; он, совсем недавно умерший — прошло всего несколько мгновений, — все еще вялый и теплый.
Его голова откинута назад; он выглядит просто пьяным; на мгновение у Мелены возникает инстинктивное желание поцеловать его, как в старой детской сказке, и разбудить.
Но чувствуется запах раны, привлекающий мух, уже питающихся кровью.
Она укладывает его обратно, ее глаза полны слез. И этот плач частично смывает ее разум, и она приходит в себя.
Няня схватила Тинду за руку и оттащила её от края воды, хотя никакой опасности, что ребёнок специально плюхнётся в воду, нет. Поступок няни скорее доказывает её профессиональную компетентность, чем что-либо ещё.
Бузи вернулась к сбору продуктов на кухне, как будто это было интересным отвлечением, но обед всё равно нужно будет подать по дороге. Северин и Снаппер убегают на обочину лагеря. Мелена понимает, что они хотят сначала схватить ребёнка, чтобы защитить его. Но, обойдя угол палатки, Мелена наконец видит, что гамак пуст, а ребёнка нет. Пока захватчики растворяются в зелени, некоторые мечутся, другие собирают свои каноэ и шумно уходят.
Вождь среди них.
«Остановите их, они её схватили!» — кричит Мелена, бросаясь к берегу реки.
И вот, наконец, появляется Фрекс, идущий по изгибу реки сверху, его одежда промокла, волосы развеваются. За ним следуют три водяных буйвола, два с закрученными рогами и один с боковыми копьями, направленными прямо по обе стороны. Они следуют за ним не так, как перкуунти следовали за Бастиндой, а ведут его.
«Что, черт возьми, здесь происходит?» — выпаливает он, словно во всем виноваты все, кроме него. Он, спотыкаясь, выбирается на берег, держа мокрые ботинки в руках.
«Они похитили Ингу, они собираются убить ее, остановите каноэ…» Остановить каноэ, спущенные на воду в тридцати футах от берега, невозможно, особенно когда тебя окружают водяные буйволы с опущенными головами и яростными убеждениями. Хотя Фрекс размахивает руками, словно отгоняя комаров, тяжелые твари лишь хрюкают. Они не сдвигаются с места. Они оттесняют Фрекса от кромки воды и стоят на страже. Чуть не упав на труп мальчика-болтуна, спрятанный в болотной траве, Фрекс падает на колени, его лицо искажается, он бормочет молитву и его рвет.
С Тиндой под мышкой Няня поднимает на плечи мешок с припасами — мазями, амулетами, колодой карт, романтическим романом, веревками и нитками, а также давно забытой куклой Тинды.
Северин и Снаппер возвращаются в лагерь, крича, что Инги нигде нет.
Они откинули пустой гамак и отбросили траву внизу, ища ее в зарослях. Она не может уползти, они все это уже знают! — но они также не видели, чтобы кто-то сажал ее в отплывающую лодку.
Когда Фрекс снова может говорить, он ругает их всех за то, что они недостаточно хорошо защищали себя, за то, что не смогли защитить бедного убитого мальчика Болтуна.
«Где щит Святой Веры, одолженный мне епископом-юнионистом в Старой Пастории?» — требует он ответа. «Почему ты не взял пистолет и не направил его на них?»
«Оружие не для стрельбы, оно для демонстрации», — резко отвечает Няня, — «и в любом случае, демонстрировать его должен ты, а не Няня. Где ты был, когда здесь разразилась беда?»
История не раскрывается полностью сразу, но они узнают, что Фрекс отправился в укромное место ниже по течению, чтобы утром ополоснуться и умыться. В момент полной беззащитности его напугали буйволы, которые бродили по берегу, образовав кольцо и окружив его в воде, их рога почти соприкасались. Он был заперт у воды так же, как его семья и окружение были на берегу. Когда он попытался вырваться из засады, существо с самыми острыми рогами повернуло голову боком, словно готовое пронзить его. Он никогда не видел, чтобы водяные буйволы были чем-то, кроме покладистых, не говоря уже о том, чтобы работать в паре с такими враждебными существами. Они держали его полчаса, пока утренние мошки клевали его уши, задницу и его половые органы. Какие унижения терпят люди, которых уговорили заниматься миссионерской деятельностью!
Наверняка этих огромных часовых загнали в угол нападавшие четвероногие.
Заколдовали и заставили служить. Хотя в какой-то момент звери ослабили свою охрану, позволив ему судорожно схватиться за одежду. Затем они силой загнали его обратно на мелководье, ведя в лагерь.
И они стоят здесь неподвижно, пока он пытается понять, что произошло. Он пересчитывает группу — все присутствуют, кроме бедной, пораженной болезнью Гингемы и мертвого проводника, чье имя, как они теперь помнят, что-то вроде Сикапари. Сикапари?
«Мы пойдем за ними и вернем ее», — обещает он, хотя и знает, что может быть, лжет. Это то, что нужно сказать. Может быть, это и есть путь Гингемы в жизни, в конце концов. Он не пророк, а всего лишь хранитель тайны в своей вере, и это тайна в ее лучшем проявлении: будущее ребенка.
«У них нет ребенка, — настаивает Северин. — Мы бы знали об этом; она бы кричала». Он продолжает безразлично: «Но в любом случае, мы не можем все следовать за ними; им придется убить нас всех. Я прокрадусь сегодня ночью в их деревню и прокрадусь, чтобы выяснить, не украли ли они ее каким-то образом незаметно для нас. И что они с ней задумали сделать. Остальным следует отправиться вверх по течению. Бузи, сверни свою палатку; нам нужно спешить. Снэппер, каноэ… они затонули или были украдены?» Поскольку каноэ были привязаны в заросшем камышом заливе выше по течению, мародеры могли их не заметить. Снаппер идет проверить.
Именно темнозубый Снаппер находит труп младенца. Он не поднимает его с места захоронения, а возвращается первым, чтобы сообщить семье. Они оставляют свой багаж там, где он есть, и следуют за Снаппером вдоль берега реки. Водяные буйволы бредут позади, покачиваясь, как скорбящие на государственных похоронах. На их рогах могли бы висеть кадила, настолько они пышны и величественны.
Вот они все, люди и животные, пробираются сквозь высокую колючую болотную траву, песчаник и бледно-сиреневый цвет, усеянные бабочками и стрекозами. Солнце наконец-то победило туман, и правда мира готова взглянуть им в лицо.
Все идут по воде, кроме Няни и Тинды, которые держатся более сухих участков. Тинда неохотно плетется и волочит ноги, как обычно. Но она все еще ребенок, и Няня тащит ее за собой. Няня не собирается пропускать самый печальный момент в жизни семьи. В конце концов, Няне, возможно, придется сообщить обо всей этой трагедии Выдающемуся Троппу и леди Партре. Такая ужасная катастрофа, смерть второй дочери Мелены; Няне придется засвидетельствовать это. В любом случае, это не вина Няни. Уволят ли ее за это? Если потребуется, она может устроиться к Бекенхэмам в сторону Центрального Манча. Они постоянно рожают детей, эти ребята. Хотя общество Бекенхэмов не такое высокое, как у Троппов, и должность в доме Бекенхэмов будет считаться унижением. Няня выпрямляет плечи и готовится к чему угодно.
Но вот он, младенец — он даже не умер. Как странно! Мелена бросается вперед и набрасывается на него, вытаскивая из блестящей колыбели, в которую он был спрятан. Соска, затыкающая ей рот, отсрочила неизбежный плач. Инга теперь воркует, оглядывается по сторонам и безуспешно пытается замахать ножками в своем пледе.
Кто бросил ее в щит и поставил его плавать среди камышей? Должно быть, это был мягкосердечный болтун, который не мог вынести мысли о том, чтобы его товарищи по засаде причинили ему вред. Но откуда у него взялся щит? Неужели нападение на лагерь было настолько сокрушительным, что никто из них не заметил, как щит был снят с того места, где он лежал на солнце тем утром, пока полировка сохла? Еще до того, как кто-либо узнал, что это станет Днем Встречи?
Затем кто-то вспоминает, как услышал, как щит с грохотом упал на землю, и что Тинда пыталась поднять его, прокатить его, как обруч.
«Чепуха», — говорит Фрекс. «Она не могла предвидеть опасность для Гингемы и оставить ее дрейфовать, чтобы спрятать от похитителей. Тинда едва может просунуть руки в рукава». Они смотрят на Тинду, которая смотрит на них в ответ, не раскаиваясь, невозмутимо.
«Кто еще, — говорит Мелена, — и разве это имеет значение сейчас? Мы в безопасности. Мы целы. У нас есть Инга. Мы можем идти».
Они возвращаются в лагерь с младенцем на руках, бронзовый щит лежит на спине Снэппера. Няня идет последней, ее рука неподвижно сжата в руке Тинды, хочет она этого или нет.
Водяные буйволы, должно быть, напугали отряд, потому что оставшиеся в живых спешат прочь. Огромные быки толкают тело упавшего мальчика-болтуна в реку, позволяя ему плыть к месту упокоения. Словно следуя указаниям, существа затем заходят в воду туда, куда унесло перку'унти, и медленно вынюхивают его останки, возвращая их к берегу. Тинда поднимает половник Бузи с того места, где он упал. Она тыкает им в морду перку'унти, помогая схватить существо и потянуть его вперед.
«Она хочет взять его с собой», — говорит Снаппер.
«Она не хочет куклу так же сильно, как не хочет младшую сестру», — говорит Няня, которая понимает Тинду лучше, чем её родители. «Нет, она предпочитает труп крокодила. Я беспокоюсь об этом. Честно».
Мы оставим это на растерзание животным, и если кости будут здесь, когда мы «вернёмся сюда», — говорит Фрекс своей храброй и самоотверженной дочери, — «мы соберём их для тебя». Конечно, ничего подобного никогда не произойдёт, думает он, но немного лжи, чтобы успокоить капризного ребёнка, допустимо, и в любом случае, так дети учатся тому, что такое ложь.
Утро подходит к полудню, и лагерь оставлен.
Водяные буйволы разбредаются и больше их никто не видит. Мальчик-болтун, выглядящий мешковатым и расслабленным, плывет вниз по течению и вскоре скрывается из виду. Каноэ достаточно тесные, и местные проводники и носильщики, повернув вверх по течению, почти бесшумно гребут веслами. По мере повышения температуры пот стекает по проветриваемой груди Мелены. Брови Фрекса хмурятся от очередной неудачной попытки основать более постоянную миссию. Инга с облегчением бормочет, что ее спасли из изгнания. Тинда хмурится.
Кто-то из отряда знает, что здесь произошло, но остается много вопросов. Кто, если вообще кто-то знал, говорил с водяными буйволами и дал им приказы? Почему Тинда вернулась в лагерь, вернулась из куда бы она ни пропала, с крокодилом, преследующим ее? Интенсивность интереса Тинды к существу, его жертвенное убийство, исправившее некоторый дисбаланс и спасшее её и её семью — могла ли она как-то это устроить? Ей всего четыре года, в конце концов.
Это порождает нелепые предположения. Возможно, только Тинда рассматривает сумму и минус обмена, непреднамеренного, но от этого не менее точного: жизнь за жизнь.
Как она могла это увидеть, жизнь крокодила за свою собственную или жизнь своей сестры?
Когда она едва может произнести своё имя? Сердце перку'унти — это не сердце черепахи. Но всё же.
Конечно, она не может выразить всё это словами. Конечно, она не может думать так. Никто даже не уверен, может ли она вообще думать. И ни один ребёнок в возрасте четырёх лет не способен вывести моральное уравнение о добре и зле. Верно?
Верно?

 Отправлено: 15.01.26 10:50. Заголовок: Многоточие

Правда в том, что она мало что вспомнит об этом дне, но убитый крокодил должен был откуда-то взяться, и он был с ней все это время, и будет висеть на стропилах ее ведьминского гнезда в Киамо Ко в тот день, когда она исчезнет из своей истории. Она будет думать, что всегда обожала Гингему и заботилась о своей сестре. Она будет оплакивать смерть Инги, не понимая, что чувство вины является частью химического состава горя.
***
Сейчас идет дождь, который падает на черную воду и на зеленые и коричневые листья кувшинок.
Поверхность воды сморщивается, звук поднимается вокруг, такой же громкий на реке, как и на зарослях, свисающих с обоих берегов. Если вы растете в самой влажной части мира, то к восьми или девяти годам вы уже слышали этот шум три тысячи раз. В этой части мира каждый день идет дождь, по крайней мере, немного. Иногда больше.
Тинда отшатывается, даже когда несколько капель плещутся с небрежно управляемого весла каноэ.
Но ее семья находит для нее приспособления. Единственная из всей миссионерской группы, Тинда носит сапоги, а не сандалии. Няня покопалась в груде выброшенной одежды Мелены и переделала леггинсы для всех четырех тонких зеленых конечностей Тины, вырезав отверстия в носках чулок для перчаток без пальцев. Тинда ходит под неглубокой плетеной шляпой, достаточно широкой, чтобы отводить дождевую воду с ее карнизов. Есть еще ее знаменитый лесной пушистый хохолок, который придает юной Тинды вид начинающего ботаника в поле.
Она выживает. Управление своими потребностями в зависимости от погоды становится для нее второй натурой. Об этом не нужно будет упоминать снова, но это её состояние так же реально, как и её сверхъестественный цвет кожи.
Кувшинки кружатся и плывут под дождём. Некоторые воспоминания исчезают, за поворотом, и умирают, в то время как другие переплетаются и превращают мгновения в настолько прочные, что кажется, будто можно пройти по воде, пройтись по ним, сквозь само время.